Son -Jackal- TBM
Сука шаман
Особая подарочная магия разрушена!
Подарочная - это когда идёшь и чувствуешь, что сейчас - самое время выбирать подарки! Даже если не ты их будешь выбирать. И не своим близким. А просто там... сопровождать человека, который собирается это делать.
Но она разрушена. И я осознаю это, когда выхожу на улицу, предварительно почти пол часа поразглагольствовав с матерью. Мораль сей басни такова - готовьте шапки, господа. А ещё фонарики, баллончики с газом и прочее-прочее.
Мама говорит, что на улице темно.
Я говорю, что сейчас шесть вечера.
Мама говорит, что она будет беспокоиться, что я вообще выхожу из дома.
Я говорю, что мне, блин, двадцать лет.
Мама говорит, что как же так.
Я говорю, да вот так же!
И эта волынка пол часа. Я тычусь носом в стену и пытаюсь просто выйти. За мной плетутся и продолжают сетовать. И я, честно говоря, уже никуда не хочу. И ничего не хочу.
- Почему нельзя потом?
- Потому что потом я буду работать 12 часов в сутки. И мне будет настолько ТОШНО от всего и всех вокруг, что я не захочу никого видеть, слышать и ничего делать.
Но нет. У меня же, как его... ах, да! Нормальный эмоциональный фон, вот. А о завале, который творится на работе, даже думать не хочется. Или хочется, но тогда только о нём. О нём и ни о чём кроме! Потому что все эти рассуждения, мысли-шмысли, переживашки, планы, думы думные и прочее-прочее... угнетают. Очень угнетают. Я жить не успеваю, кроме как рассуждать об этой жизни. Откровенно пытаюсь себя заставить перестать, а оно на каком-то долбаном, чтоб его, автомате выпирает.

Валит мокрый снег. Дик говорит, что он вдвойне ненастоящий. Конечно, куда ж ему. Этот снег только и успевает, что сквозь свет фонарей пролететь. А под ногами уже лужи. В темноте, конечно, хер разглядишь, но зато под ботинками только так и хлюпает.
Ой, я злой какой-то. Очень злой.
В общении терпимый, немного апатичный, уставший, иногда дружелюбный.
Но на самом деле я злой!

Шагаю через дворы, мост, по набережной аллее, вываливаю к деревьям-розеткам, к комьям влажной листвы под ногами, разрисованной беседке с большой чёрной птицей. То ли ворон, то ли какая другая хищная.
Пожимаю плечами, грызу фильтр сигареты и иду дальше - ловить шелест сонных камышей и извечно-трезвых фонарных столбов, пустых скамеек и пустых урн, разукрашенных в тусклую радугу.
Дик говорит, что мы охеревшие. Но потом добавляет, что это наше личное дело.
Сказал одному, почему ж теперь не сказать так и мне?
- Ты беспокоишься за меня, - не знаю, то ли я утверждаю, то ли спрашиваю.
- Да, - звучит как "съебись". Подразумевается "а как же ещё, конечно беспокоюсь".
- А за тело?
- Не очень, - ворчание в ответ.
- Ты говорил про стыд, помнишь?
- Ты его испытывал, потому что я так хотел.
- Но сейчас я его не испытываю.
- Потому что я не хочу больше, - звучит как "так вот я решил, прощаю всемилостиво". Подразумевается "да ты просто заебал, отвечай уже сам за себя".
- Ну и хорошо, - я пожимаю плечами, - Пойдём выпьем кофе?
Лис спокойно соглашается. Достигнутый компромисс вполне удовлетворяет обоих.

А снега к утру не будет. Будет тепло. И он растает. Останутся лужи.
Простые и обыденные умозаключения спасают от нервоза. Вот сидишь просто и рассуждаешь о совершенно обычных вещах, рассказываешь рыжему соседу рядом про то, как тает снег, как лужи покрываются льдом, как земля размокает и становится грязью, как ветер гонит сухие листья, а как только чуть-чуть треплет мокрые, какая кора на ощупь у разных деревьев.
И это успокаивает.

@темы: Глупости, Тоска